Skip to content

Полночь в Париже Джесси Рассел

У нас вы можете скачать книгу Полночь в Париже Джесси Рассел в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Для Фабрики это была классная завлекалочка: Терпеть не мог ходить на Фабрику. Все эти фрики, преисполненные собственной значимости, вызывали у меня омерзение. Все это было насквозь фальшивым. И Нико стала одной из них, но ради ее красоты я готов был простить ей и это. Так же, как мне прощают многое потому, что я хорошо пишу. Лу аж затрясло, когда он услышал, что ради хорошего паблисити в группе должна петь девушка.

Я, конечно, не сказал, что без сколько-нибудь талантливого певца на сцене делать нечего, но именно это я имел в виду. Лу никак не хотел работать с Нико, но, похоже, что стараниями Джона Кейла он принял ее как часть нашего контракта. А Нико начала вертеться вокруг Лу в надежде, что он напишет для нее еще одну песню.

Лу дал ей пару-тройку мелких поделок - и все. Лу в то время был жутко самовлюбленным и очень гомосексуальным. Мы звали его Лулу, а я был Черный Джек. Лу в роли женщины был настоящей стервой, постоянно на всех наезжал. Он любил быть в центре тусовки, а на Фабрике постоянно тусовалась толпа таких же псевдоженщин. Только Лу был ослеплен Энди и Нико. Энди вообще приводил его в ступор.

Лу никак не мог осознать, как это можно быть сначала таким добропорядочным, а потом стать таким отвязанным - причем в том же духе трансвестизма, со всеми этими их пидорскими приколами. Лу пытался соперничать с ними. К несчастью для него, у Нико получалось лучше - у Нико и Энди были немного разные подходы, но они оба раз за разом уделывали Лу. При этом Энди всегда оставался доброжелательным. Лу так и не смог до конца понять эту дружелюбность, которая была естественной для Энди.

Лу просто заходился от ярости. Нико действовала на него так же. На ее слова Лу часто не находил ответа. Когда все уже разваливалось, мы увидели Нико - мастера деструктивных подъебок. Помню, однажды утром собрались на Фабрике на репетицию, Нико, как обычно, опоздала. Когда она вошла, Лу весьма прохладно с ней поздоровался. Нико просто стояла и молчала. Было ясно, что она собирается ответить - но время и место выберет сама. Гораздо позже она совершенно неожиданно прервала молчание: Лу любил манипулировать женщинами, знаете, как бы программировать их.

Со мной он хотел сделать то же самое. Он сам мне сказал. Сделать из меня робота. Мы были еще совсем дети, все получалось, как в школе. Ну там, сегодня этот любит того, а вот этот - вот того, зато не любит вот этого. Все эти любовные треугольники… это не было на полном серьезе. Так уж получилось, что потом все эти люди стали известны, потому как были очень сексуальными и красивыми.

Но в то время мы этого не замечали, мы просто влюблялись и разлюблялись - и хуй кто мог разобраться в этом клубке. Естественно, все влюблялись в Энди, и Энди влюблялся во всех по очереди.

Но самые популярные объекты любви, по-моему, как раз меньше всех ебались - тот же Энди, например. Людей, которые точно побывали в постели Энди, можно пересчитать по пальцам одной руки. Не больше было и тех, кто спал с Эди, или с Лу, или с Нико.

Не было разгула секса, было куда больше страстей, чем секса. Секс - это было так вульгарно… Впрочем, почему было? Он был как психоаналитик. Там, на Фабрике был такой большой диван, рядом сидел Энди и молчал, и ты мог предложить ему что угодно, рассказать что угодно, поплакаться ему в жилетку, зная, что он тебя не опустит. Энди был для нас отцом, матерью и братом в одном лице.

Вот почему люди рядом с ним так хорошо себя чувствовали - они снимались в фильмах, говорили и делали, что хотели, и при этом были уверены, что их поймут и оценят. В этом и была гениальность Энди.

Черт его знает, почему они пригласили нас играть - двести психиатров и мы, чудики с Фабрики. Потом люди типа Джерарда и Барбары Рубин просто ходили со своими камерами и магнитофонами от стола к столу и задавали всякие нелепые вопросы.

Народ был просто в шоке. Я вроде развалилась на стуле и спросила: Съезд психариков сначала казался ненастоящим. Когда они появились, мы смешались с ними, но все выглядело так, как будто тетка Эди Седжвик закатила немереную вечеринку.

Мы, конечно, общались с ними, но не как с гостями, скорее как с родственниками Эди. Я тер кому-то про то, что читал Отто Ренка в юности, и сказал: Не было четкого перехода от отстройки к музыке. Это было органичной частью атмосферы, как глухой ночью далекие крики. Пресса выставила все, как будто это была шуточная конфронтация - но ничего такого не было и в помине. Мы никого не шокировали.

Психиатры - высоколобые ребята, но у них есть чувство юмора, и они все понимают. Мы больше дурачились, чем сражались. Все это я уже проходил, так что меня она не впечатлила.

Они были как двойной удар. Знаешь, она покрасила волосы в серебряный цвет, и они ходили парочкой. Они были как Люси и Дэйзи. Но съезд психиатров ознаменовал конец эры Эди Седжвик. В ту ночь Эди тацевала на сцене. И танцевала круто - Эди всегда смотрелась круто. Джонс Микас предложил Энди устроить там ретроспективу фильмов. Мы то ли пытались еще как-то помогать ей, тянуть ее, то ли думали использовать отснятую пленку ее ничегонеделания.

Он обсуждал это со мной. Сначала мы час показывали широкоэкранные фильмы, а потом еще час на фоне других фильмов играла The Velvet Underground. Вот так все и было. Энди должен был проецировать фильмы прямо на нас. Чтобы фильмы было видно, нам надо было надеть все черное. В любом случае, мы всегда одевались исключительно в черное. Энди был полной противоположностью тому, чем в то время являлись романтические авангардисты.

Режиссеры вроде Стэна Брекиджа и Стэна Вандербика были богемными героями авангарда, тогда как Энди не был даже антигероем, он был просто никем.

Поэтому они скрипели зубами от того, что Энди признали ядром течения, которое они создавали. Так что где бы мы ни появились, все сразу напрягались. Мое имя стояло в самом хвосте программы, и я заплакала. Энди сказал, мол, не бери в голову, это только репетиция. Лу хотел все оставить себе. Я должна была стоять и подпевать. Каждый вечер, целую неделю. За всю мою жизнь я не сталкивалась с более дурацкой мыслью.

Эди Седжвик пыталась петь, но не смогла. Мы больше никогда не видели ее на сцене. Это было прощание Эди и одновременно моя премьера. Эди не особо радовалась тому, как развивалась ее карьера с Энди. Но к тому моменту мы - она, я, Одрин и Бриджид Полк - уже сидели на амфетамине, на апере.

Естественно, это ставило крест на любой карьере, потому что ты сидишь дома и часами балдеешь. Можно быть рожденным для чего-то, так вот: Эди была рождена, чтобы умереть от удовольствия. Она бы умерла от наркотиков независимо от того, кто ее на них подсадил. Секонал и торазин уверенно лидировали. Торазин можно было вырубить у врачей - и обычно мы были с терками. Это была классная аптечная штука.

Торазин обычно дают опасным психопатам - он полностью тебя подавляет. Погружаешься в состояние, похожее на кататонию, ха-ха-ха. Я полировал это дело спиртным и размышлял, буду ли я в живых завтра с утра. На выходе из лифта на Фабрике Пол Морисси повесил табличку: Поэтому народ ширялся на лестнице.

На самом деле никто не приносил на Фабрику наркоту, кроме Энди, который таскал обетрол - такие маленькие оранжевые таблетки спида. Он принимал одну в день, и потом рисовал - он был трудоголиком.

Остальные ширялись на лестнице. Были люди, сидящие на кислоте. Я тогда не принимал кислоту, только метедрин, потому что надо было напрягаться. Я знал Энди Уорхола еще до того, как он оказался окружен этой урлой. Вот почему я тогда ушел - мне стало неуютно. На мой вкус они были слишком отвязанные. Меня от них просто тошнило.

Если честно, я пошел в андеграундый кинематограф, чтобы сделать документальную ленту про амфетаминовые мозги. И вот я снял старый чердак на Аллен-стрит, устроил нормальное освещение, купил грамм сто амфетамина и положил в центре комнаты. Я пустил слушок, и вот все эти А-мозги пришли.

Сначала они брызгали чернилами из баянов на холст, а потом ширялись теми же баянами. Вышла бы клевая лента, но отснятый материал конфисковала полиция. Люди на спиде делают странные вещи. Старый звук держался на алкоголе. Наконец-то традиция была нарушена. Музыка - это секс, наркотики и радость. Причем радость она принимает лучше всего. Ультарзвук на записи, чтобы спровоцировать лоботомию.

Любой пластик - мягкий, жесткий, цветной, красочный, свободный пластик. Все были насквозь правильные, и тут пришли мы - кучка психов.

Мы носили длинные волосы и постоянно убегали от людей. Они просто хуели от злости - вот реальность шестидесятых. Никто не носил длинные волосы - а ты был хуев уродец, тот еще фрукт, ты был не похож на всех. Меня же всегда сильно тянуло на темную сторону. Я не был геем, но зато был сексуально озабочен. А когда тебе тринадцать-четырнадцать, заняться сексом с женщиной мало у кого получается.

Так что я подумал, ха, может, быть геем - это здорово? И я попробовал, только хуй что получилось. Помню, я отсасывал у какого-то парня, и он сказал: Он закрывался в четыре, а мы с Лу на метедрине спать еще не хотели, зато хотели зажигать дальше.

Так что мы находили открытое заведение, где еще можно было потанцевать. Когда светало, мы уматывали на Фабрику и выдавали очередной номер.

Не сказал бы, что мы сосали хуи. Не люблю, когда голова занята - слишком тесно, разыгрывается клаустрофобия. Лу по жизни вздрочнет, спустит и собирается уходить, и мне приходилось говорить: А Лу сидел у меня на лице, пока я дрочил. Это было как курить березовые листья за сараем, такие детские игры. Не было ни экстаза, ни романтики. Потому что гулять с девушками - это надо было клеить, ухаживать, вся эта лабуда.

С парнями гораздо проще. Я был влюблен в Лу Рида. Я думал, что он самая пылкая и сексуальная штучка, какую я только видел в жизни. Похоже, он просто притворялся опытным ловеласом, ну, знаешь, весь из себя крутой и еще эти черные очки… О боже, сколько эмоциональной энергии я на него потратил - где была моя голова?

Садо-мазо очаровывало меня еще тогда, когда я ничего о нем не знал. Мне стало любопытно, и я спросил Лу: Я пошел и купил эту книгу. Они пели о жизни улиц, о психах, о сексе - иногда они пели о сексе, о котором я еще ничего не знал, но я учился.

В песне было три главных персонажа - Доминатрикс, раб Северин и Черный Русский Принц, который убивает раба. Я не собирался быть рабом и я не тянул на доминатрикса, поэтому играли мы так: Мы играли в основном для собственного удовольствия, никакого вовлечения зрителей, вообще ни слова в зал. Так что я начал потихоньку придумывать этюды для других песен, потому что не хотел выходить с кнутом на каждую песню, это было бы нелепо.

Джерард любил выходить и танцевать. Он просто стоял на сцене, крутился сзади них. Потом он принес кнут, потом рядом появилась Мэри Воронов, а потом уже разные люди просто вставали и… давайте назовем их танцовщицами, типа того.

Это сыграло свою роль. На эти танцы стоило посмотреть. Потом появилась Нико со своим потрясающим лицом и голосом, она выходила и стояла совершено неподвижно.

О, какой шик и достоинство! Потом мне надо было придумать название для шоу - свет и танцоры, которые выступали вместе с The Velvet Underground и Нико. Я смотрел на идиотский альбом Дилана, который, надо признать, меня интриговал. Не знаю названия, помнится, там сзади была фотография Барбары Рубин. Так вот, я посмотрел на несуразицу, напечатанную на конверте, и сказал: Мы все знали, что происходит революция.

Если все кажется таким странным и свежим, значит, какой-то барьер преодолен. Мы выступали в цирке на площади святого Марка около месяца. Я тогда поехал в Лос-Анджелес договариваться насчет работы в ночном клубе на Сансет-бульваре. Так что мы съехали из собора, потому что там не было кондиционера, а уже начиналось лето, и все хотели в Лос-Анджелес.

О нем говорят как о каком-то святом. На мой взгляд, он был просто омерзителен. Он приехал в Лос-Анджелес чуть ли не в слезах. Мы вообще не хотели ехать в Сан-Франциско. Калифорния - какое-то странное место. Например, мы одевались в черную кожу, а они в яркие цвета. А мы были как книги Джина Дженета. Мы были садо-мазо, а они за свободную любовь. Мы любили геев, а на Западе жили воинствующие гомофобы. Так что они считали нас воплощенным злом, а мы их тормозами.

Плюс мы сильно напряглись, потому что мы… ладно, я была на спиде. Нас это здорово задело, а Лу просто охуел от ярости. После выступления группа оставила инструменты около мониторов и они, естественно, зашкалили , и просто ушла со сцены.

В то время он учился в лос-анджелесском киноинституте. Считается, что именно тогда он перенял мой внешний вид черные кожаные штаны , увидев, как я танцую. В Лос-Анджелесе мы залезли в студию и записали первый альбом. На него ушло две ночи и около трех сотен долларов, тогда немалые деньги. Энди сроду не тратил такую кучу денег ни на что. Фильмы Уорхола стоили пару сотен баксов на круг за штуку.

Так что для меня выбить такую сумму из Энди…. Все время, пока писали альбом, никто не был в восторге, особенно Нико.

Энди считал своим долгом убедиться, что на первом нашем альбоме язык останется нетронутым. Думаю, Энди хотел всех шокировать, дать людям хорошую встряску и чтобы не говорили, что мы идем на компромиссы.

В этом вопросе он был непоколебим. Ему не хотелось, чтобы текст выхолостили, и поскольку он был там, этого не сделали. И как результат, мы всегда знали, что идем своим путем. Саунд мне дико не понравился. От всей этой компании так и хочется блевать! Хуевы отвратные хипатые подонки! Ебаные битники, поубиваю всех на хуй! Звук, как из помойки! А примерно через полгода меня торкнуло.

Это охуительно потрясная запись! Я увидел других людей, которые делали обалденную музыку - в музыкальном плане ничего особенного собой не представляя. Во мне проснулась надежда. Точно так же в свое время я слушал Мика Джаггера. Он мог петь на одной ноте, без модуляции, просто наговаривал: Они звучали так просто - и одновременно здорово. Они не выпускали его около года. Думаю, за это время в голове Лу созрела мысль, что альбом по-любому выйдет и, может, даже принесет определенные деньги.

Он не видел в Лу таланта. С Нико были проблемы с самого начала. К тому же она пыталась добиться своего с помощью сексуальных фишек. Если кто-то мог повлиять на происходящее в группе, Нико, как пить дать, оказывалась рядом с ним. Так она ушла от Лу к Кейлу, но ни одна из этих связей долго не протянула. Нико была слишком эксцентричной, чтобы заводить с ней серьезные отношения. Дружить с ней или любить ее, да даже просто гулять или развлекаться… Нет, только не с ней.

Она была слишком странная. С одной стороны очень холодная и замкнутая, с другой - раздражающе неуверенная. Полный атас был, как она часами вертелась у зеркала перед выходом.

И притом она оставалась Снежной королевой, она была потрясающая, знаешь, убийственная блондинка. Но она была очень странной. Нико была чертова извращенка, скажу я тебе. Долго продержаться рядом с Нико невозможно. Лу не хотел, чтобы Нико была с ними. Он считал, что The Velvet Underground - это он, и хотел играть рок-н-ролл.

Лу надоело заниматься артом. Он стремился к чистому рок-н-роллу. Не было серьезных контрактов со студиями звукозаписи. Но вины Энди в этом не было. Сам подумай, о чем они пели: Все они хотели быть звездами. Лу тоже ревновал меня к славе - конечно, он и так был звездой, но репортеры приходили всегда ко мне. Он был босс, и он был очень властный. И что о нем думаете - саркастичный? Не забывайте, мы сидели на метедрине девять дней в неделю.

Черт его знает, где грань между действительностью и воображением. Когда не спишь по девять дней подряд, может случиться что угодно, паранойя так сгущается, что можно резать ее на куски. И все обиды сидят внутри месяцами, иногда годами. Никогда не забуду, как однажды нам достался плохой спид, но мы вышли на сцену. Потом выяснилось, каждый думал, что остальные изо всех сил пытаются его достать. А в этот раз, когда я положил кнут на пол, Мэри наступила на него, и я не мог его вытянуть обратно.

С Джерардом приключилась та же история, и каждый думал, что другие пытаются его достать. В такой ситуации не было ничего необычного. Сплошь и рядом было: Все бились за внимание Энди. Постоянно было это подсознательное, а иногда и не подсознательное, соперничество, и глубокая, махровая паранойя. Знаешь, когда не спишь девять дней, боковое зрение мутнеет, предметы расплывваются, ты уже ничего не соображаешь, и случайная фраза вдруг приобретает глубокий, очень глубокий, просто космический смысл.

Это просто уебывает тебя напрочь. Я не раз говорил Лу и Джону: Почему бы вам не собрать отдельную группу? Вот музыка - это было серьезно. Если бы свет был таким же гениальным, как и звук, тогда да, но он не был - как думаете, фигуры из дырочек и фильмы, а? Так что я предпочел бы видеть The Velvet Underground как отдельную группу, но, похоже, они чувствовали себя увереннее под крылышком Энди.

Конечно, рядом с ним у них было больше разных возможностей. Как же мы от него уйдем? Уорхол был хорошим катализатором. С кем бы он ни работал, тот получал мощнейший творческий импульс. Поэтому вышло совсем не здорово, когда Энди начал терять интерес к нашему проекту.

Мы ездили с концертами по всей стране, а Энди уже думал о чем-то другом. Настроение в группе было то еще. Представьте себе зоопарк из семнадцати человек, светоустановок и прочей ерунды.

Если не хватает денег, перевозить его с места на место - занятие для сумасшедшего. А деньги мы зарабатывали только потому, что Энди был с нами. Он был недоволен уровнем менеджеров. Они так и лабали бы в Квинсе, и никто бы о них никогда не узнал, если бы не я. Уорхол был в ярости.

Сроду не видел злого Энди - до того дня. Он рвал и метал. Он покраснел, как помидор, и обозвал меня крысой. Я сделал худшее из того, что он мог себе представить. Заставил его подняться с насиженного места. Рядом с Лу Энди становилось не по себе. Энди становилось не по себе рядом с каждым - но в миллиард раз хуже ему становилось рядом с Лу, в котором он видел двуличного, лицемерного, продажного типа.

Так что когда Лу говорит о разборках между ним и Энди, это скорее плод его фантазии. Энди просто не хотел иметь дела с такими людьми. Не могу осудить его. Всю дорогу от имени Энди работал с Лу именно я, а у него вечно были какие-то свои планы. Лу стал творить что-то странное. Привел этого редкостного змея, Стива Сесника, и сделал его нашим менеджером.

Лу называл нас своей командой, а Сесник пытался убедить его работать в одиночку. Может быть, это наркотики говорили устами Лу. В таком случае несли они полную ересь. В те дни мало кто танцевал, так что если ты танцевал на сцене, народ смотрел на тебя, как на диковинку. Сцена там была очень низкой, и вдруг, словно ниоткуда появилось человек пять-десять и присоединились к нам. Мы с Мэри стояли и смотрели друг на друга. Если честно, я испытал облегчение.

У меня была девушка, я больше не мог оставаться фанатом из группы поддержки. Я привык носить восемь колец и кнут, обвитый вокруг пояса. И, значит, я ушел за кулисы, снял одно за другим все кольца и повыбрасывал в окно, развязал кнут и отправил его туда же.

Повернулся к своей девушке и сказал: Наверно, она сказала про себя, мол, боже, наконец-то не надо его ни с кем делить. Теперь можно пойти домой и ширнуться наедине.

Уйти в маргиналы - это всегда риск. Я хочу сказать, это все равно что увлечься сатанизмом, или экспериментировать со специфическими стилями жизни, или наркотиками, которые тебя раскрепощают. Не сказал бы, что я добродетельный человек, но когда ты выпускаешь некоторых джиннов, они могут овладеть тобой. Так что надо быть начеку. Проблема хиппи состояла в том, что начался разлад внутри самой контркультуры. Возникло два лагеря - те, у кого были прикрыты тылы, и те, кто вынужден был жить своим умом.

Один пример - негры очень обижались на хиппи за Лето Любви года. Они чувствовали, что хиппи рисуют цветные узоры в своих блокнотах, жгут благовония, едят кислоту, но при этом в любой момент могут вернуться к нормальной жизни. Они могут вернуться домой. Этим ребятам некуда идти. Нельзя уехать домой, нельзя вернуться в Коннектикут. Их не ждут в школе-интернате в Балтиморе. Так что появился новый вид, так сказать, люмпен-хиппи, родом из трудного детства, убежавших от родителей, которые их ненавидели, от родителей, которые выбросили их на улицу.

Может, они росли в религиозных семьях. И предки звали их потаскухами, или заявляли: И эти дети превратились в уличных бойцов. Не всегда стоит оказываться в центре внимания. Я хочу сказать, Энди не надо было носить эти черные очки и кожаный жилет, две вещи, которые приковывали к нему взгляды. Ежу ясно, если в таком виде появиться на улице, ты привлечешь кучу самого разного люда - иногда доброжелательного, иногда не очень. Энди Уорхол делал подачки Валери Соланас, потому что был хорошим парнем.

А потом он сказал: И вот так вместо того, чтобы дать ей двадцать пять долларов - просто чтобы она отвязалась, он попытался ее перевоспитать. Это было в его обычае - делать людей полезными.

Так что он сказал: Весь фильм сделали за два или три часа, а Валери появлялась в одной сцене на пять-десять минут. Валери Соланас пугала меня и одновременно привлекала.

Я считала ее выдающимся человеком. Меня сложно назвать убежденной феминисткой, но когда я его читала, я ощущала в нем рациональное зерно. Ведь правда, мужчины контролируют мир со времен Адама и Евы, и пришло время с этим покончить. Я трижды пытался развязаться с Валери Соланас. А потом однажды она пришла к Энди и, когда никто не видел, просто достала пистолет и стала стрелять. Она хотела пристрелить кого-то другого, но того не было дома, и она решила пристрелить Энди. Ты можешь ее понять?

Анализу это не поддается. Никаких тебе глубинных мотивов. Энди вообще был ни при чем. Я сидел в темной комнате и услышал выстрелы. Точнее, я услышал какой-то непонятный звук, но я над чем-то работал. Я знал, что где-то поблизости Фред Хьюз и Пол, и решил, что они со всем разберутся. Так что я решил сначала закончить, а потом уже сходить посмотреть, что же там упало. Когда я открыл дверь и вошел в переднюю комнату Фабрики, там на полу лежал Энди в луже крови.

Я сразу опустился рядом на колени, посмотреть, что я могу сделать. Просунул руку под него и заплакал. Это было по-настоящему глупо - Энди сказал мне: Он чуть не умер. Пульс был таким слабым, что ему засчитали клиническую смерть. Там было минимум две, а то и три пули.

Он остался без селезенки. И еще потерял часть то ли легкого, то ли печени. И еще год носил корсет, чтобы удерживать кишки в правильном положении. Я боялся звонить Уорхолу, а когда наконец собрался с духом, он спросил: После этих выстрелов у Энди не на шутку разыгралась паранойя.

Особенно в отношении Фабрики. Похоже, он думал, что где-то в процессе его увело куда-то не туда и что не стоило окружать себя людьми, больными на всю голову. Так родилась обновленная Фабрика, галстучно-костюмная. После того, как в него стреляли, Энди сильно изменился. Знаешь, он здоровался со мной, говорил со мной, но при этом явно сидел на измене. Он боялся того, что несет с собой чужое безумие - например, шести пуль в грудь. Так что Энди пытался поменять образ жизни, я пытался поменять образ жизни, Лу пытался уйти в коммерцию, и Нико - даже не знаю, что тогда происходило с Нико.

Она просто выпала из жизни, может, она хотела вернуться в кино… Точно сказать не могу, так вышло, в тот момент никто особо не горел желанием делиться своими чувствами.

Я сказал, что мы же одна группа, так было всегда. Потом был долгий и тяжелый спор, с криками и ударами по столу. В конце концов, Лу сказал: Теперь я бы сразу решил, что надо держаться за группу, а не волноваться за Джона Кейла, но тогда я совсем так не думал.

Зато хотел играть дальше. И когда на одной чаше весов оказались мои интересы, а на другой - интересы Джона Кейла, я подумал и сдал его. Я сказал Лу, что даю свое согласие, но мне ситуация не нравится. Надо сказать, Лу выкинул Джона Кейла из-за ревности.

Какой-то друг сказал, что Лу всегда говорил, мол, он хочет быть соло-звездой. С нами Лу не обсуждал такие мысли, но мы с Джоном всегда знали, что ему мало славы лидера группы. Вначале мы с Лу испытывали почти религиозный экстаз от того, что делали. Но после первой записи мы потеряли этот драйв.

Мы даже забыли нами же придуманные принципы. Рок-н-ролл - глобальное явление. Людям стоит умирать за него. Музыка возвращает тебе твой бит и рождает мечты. Людям просто необходимо умирать за музыку. Люди умирают за что угодно, так почему бы и не за музыку? Разве ты не хочешь умереть за что-нибудь прекрасное? Может, мне надо было умереть. В конце концов, все великие блюзовые певцы умерли.

Но теперь жизнь налаживается. Там, через два квартала от моего дома, был бар-ресторан, где можно было сидеть всю ночь и наливаться кофе. И ты всегда подписывал чек и никогда не платил по счету. У меня даже появился комплекс вины - следом за неоплаченными счетами на несколько сотен долларов. Да, в шестидесятые это была весьма приличная сумма. Все было так здорово, и официантки были прекрасные… И посудомойки….

Можно было перетрахать всех посудомоек. Конечно, не прямо на месте, чуть попозже. Можно было выебать любого, кто входил в зал, потому что каждый хотел оказаться в подсобке. Так делали часто, но это был не гейский бар, слава богу.

Мы ненавидели гейские бары. Да ладно, кто хочет ходить в гейские бары? Его задачей было обеспечить хоть какой-нибудь контакт между тупым начальством компании и улицей. Отсюда и название его должности: Он объяснял им, что хорошо, а что плохо, и чаще всего - что круто. Звукозаписывающисм компаниям хватило ума признать, что они не крутые. В шестидесятые им пришлось признать, что они вообще не в теме.

Так что они нанимали людей, чтобы те были круты за всю компанию. Они нанимали на низкую ставку кого-то, кто носил клеша, курил дурь и кушал ЛСД в офисе - то есть меня. Я и в самом деле принимал ЛСД в офисе. Сидел там где-нибудь и тупо лизал его. У меня все руки были оранжевые. Когда мы вернулись, он сказал: Потом они приехали в Нью-Йорк, устраивать шоу у Ондина, на Пятьдесят восьмой стрит, под мостом. Я сидел с Энди Уорхолом и его свитой за длинным столом рядом со сценой.

Пэм Корсон, девушка Моррисона, сидела рядом со мной. Она казалась очень взволнованной. Выступление его было не фонтан - кроме одного момента. Где-то в начале программы он облажался во время песни и внезапно издал рвущийся из самой глубины горла, леденящий душу вопль. Пэм дико разозлилась на него и не уставала повторять мне, что я, можно сказать, толком и не видел Джима.

Я сказал ей, что Джим - хороший парень, но с основной работы уходить ему не следует. Но когда закончилось его выступление у Ондина, я сидел словно громом пораженный. Сидел и тупо смотрел на Памелу. Она наклонилась ко мне и сказала: Потом Doors устроили вечеринку в клубе, чтобы отметить свой успех.

Когда она закончилась, мы с Джимом разговаривали, стоя внизу у лестницы, которая поднималась к Сорок шестой стрит. Было очень поздно, по всему району шаталась туча полицейских и отморозков. Неожиданно Моррисон стал кидать пустые бутылки вверх по лестнице. Он не отреагировал, зато бросил вверх следующую бутылку и при этом издал свой леденящий душу вопль. Я был уверен, что сейчас примчится целая армия полицейских с пистолетами наизготовку.

Бросив последнюю бутылку и издав на прощание еще один вопль, Джим развернулся и ушел. Даже жаль, что он ушел, потому как я хотел ему сказать, что наконец-то встретил абсолютно сбрендившего человека. Потом другие люди начали убеждать их взять именно ее. Сначала менеджеры были уверены, что это невозможно. У песни был прилипчивый мотив. И вот они послали Пола Ротшильда на студию и сказали: Там в середине слышно переход. Песня стала хитом номер один. Думаю, у Дэнни были большие проблемы с Джимом Моррисоном, потому что он пытался думать за Джима.

Они вдрызг рассорились в Калифорнийском Замке, когда Джим мутил с Нико. Они слонялись по замку, Джим был в дупель пьян и крепко под кайфом, и Дэнни боялся, что в машине Джим разобьется насмерть. Так что Дэнни забрал у Джима ключи от машины.

И Джим за это крепко на него разозлился. Они приехали в Голливуд, не помню уже зачем. Замок был двухэтажным домом какой-то старой голливудской звезды, которая сдавала его рок-группам. А после шоу пошел за кулисы.

Джим был окружен какими-то грязными и страшными поклонницами. Я подумал, что это повредит его имиджу. Так что я решил свести его с Нико. Так сказать, шиддач, свидание на идиш. Я хотел познакомить Джима с Нико, чтобы он влюбился в нее, а заодно проверить, таких ли женщин он предпочитает. Так что лично я потратил на это мероприятие немало нервов. Конечно, это было не мое дело, но…. Я сроду не уважал Оливера Стоуна, но господи, как он изобразил сцену встречи Моррисона и Нико в фильме Doors!

Моррисон зашел в кухню, там была Нико, и они стояли и пялились друг на друга. Потом уставились в пол, не говоря друг другу ни слова. Они оба были слишком поэтичны, чтобы что-нибудь сказать. То, что происходило между ними, было весьма скучно, поэтично и молчаливо. Между ними сразу появилась мистическая связь. Моррисон оттаскал Нико за волосы, потом надрался до зеленых чертей, а я скормил ему весь оставшийся у меня запас наркоты, который еще не стянула Эди Седжвик. В то время я никогда не путешествовал без своей маленькой аптечки.

Отец у меня был доктор, так что я мог достать красные, желтые, черные, туинал - всё. Но еще с тех пор, как я жил с Эди в Нью-Йорке, я знал, что она редкостная клептоманка, особенно когда дело доходит до наркотиков.

У Эди был настоящий нюх на запасы наркоты. Так что когда я оказался в Замке и почувствовал, что взгляд Эди направлен в сторону дома до этого она целовала на прощание Дино Валенти у дороги , я немедленно стал принимать меры. Тихонько просочился вверх по лестнице и вдумчиво упрятал наркоту в безопасное - по крайней мере, так мне казалось - место: Когда я, спокойный за судьбу заначки, потом пришел туда, многие славные представители рода наркотиков уже покинули меня.

Эди добралась до них. Тогда я взял что осталось - немного кислоты - и дал Моррисону. Его дико накрыло, бухло тоже стукнуло куда надо - и он захотел уехать из Замка. А я взял его ключи зажигания и засунул под коврик машины. Так что я устроил похищение. Там, в Замке, не было телефона. Он не мог оттуда выбраться. Моррисон знал, что это я упер ключи, но в его состоянии… В конце концов, я пошел спать. Когда я дрых, в комнату ворвалась Нико с воплями: Он хочет убить меня!

Я выглянул во внутренний двор, там Моррисон просто дергал ее за волосы, так что я вернулся в постель. А потом Дэвид Ньюмен вбежал в мою комнату и сказал: Так что я опять встал и увидел Нико на подъездной дорожке: Он прыгал с одной башенки на другую, а Нико продолжала плакать. Я опять пошел спать. Такие у нас были отношения: Я ругалась с Джимом. Он спрашивал, пойду ли я гулять под стенами Замка.

Эта прогулка не стала бы ни позитивным, ни деструктивным действием - она вообще ничего не меняла. Совершать настолько бессмысленные поступки просто за компанию с ним? В этом не было ни духовности, ни зова плоти. Просто выпендреж бухого мужика. Я искренне любил Джима Моррисона, но он был не тем человеком, с кем прикольно отвисать в общественных местах. Я около года тусовался с ним каждый вечер.

Джим вел себя так: Это был классический вечер Джима. А потом он сел на кислоту, и с ним сразу стало прикольно и здорово. Джим был циничным мудаком, грубым и омерзителным человеком.

И стихи его говно. Он опустил рок-н-ролл как литературу. Может, один-другой удачный образ. Патти Смит была поэтессой. Думаю, она продвигала рок-н-ролл как явление литературы. Моррисон не был поэтом. Он писал херню, которая вызвала бы отвращение даже у малолетнего бопера. Это был неплохой рок-н-ролл для тринадцатилетних. Как у человека, я думаю, сила и магическая энергия Моррисона выходили далеко за пределы уровня его стихоплетства.

Он был больше, чем это. Он был сексуальнее, чем его стихи, - его выступления были более таинственные, более проблемные, более сложные, более харизматичные, чем поэзия. Наверно, была причина, по которой такие женщины, как Нико или Глория Стейверс, редактор шестнадцати журналов, плотно и надолго влюблялись в него, потому что вел он себя с женщинами как последняя скотина.

Но это явно не из-за его стихов. Точно тебе говорю, не из-за стихов. У него был большой хер. Сам Эдриен Броуди всегда позиционировал себя не только как актёра, но и как музыканта [7]:. Музыка играет значимую роль в жизни большинства людей. Это будет первый случай, когда голливудский актёр такого уровня, как Броуди, согласился сниматься в фильме этого режиссёра. Также Эдриан Броуди выступит в этом проекте не только как актёр, но и как один из исполнительных продюсеров [24].

Этот фильм станет режиссёрским дебютом Джона Столдерга младшего. Вместе с Броуди в картине также снимается Майкл Чиклис. Выход кинокартины был запланирован на год [25].

Релиз фильма запланирован на год [26]. Целью этого мероприятия был сбор денег для детских больниц в округе Ориндж , Калифорния.

В июне того же года Эдриен Броуди был приглашён на й Московский международный кинофестиваль в качестве почётного гостя. Во время пресс-конференции актёр сказал, что участие в фестивале в Москве для него большая честь и, что он давно хотел посетить Россию [7] [28]:. Вот, пожалуй, и всё. Но я очень уважаю творчество российских кинематографистов и считаю, что они имеют одни из самых значимых позиций в мировом кинематографе.

Предполагалось, что Броуди может получить приз имени Станиславского, но в итоге премия была посмертно присуждена Олегу Янковскому [29]. Во время церемонии открытия произошёл неловкий момент, который позже широко освещали СМИ. В своей приветственной речи Эдриен Броуди упомянул Станиславского , чем вызвал непонятный смех президента фестиваля Никиты Михалкова, а после и всего зала. Режиссёром картины является Пол Шеринг.

Броуди сыграл роль лидера группы заключённых [32]. Об Эдриене Броуди говорят как о противоречивой фигуре [13]. Некоторые, кому приходилось работать с ним, утверждают, что у него скверный характер [13]. Он был очень агрессивно настроен по отношению к другим. Абсолютно ни с кем не общался. Так мы с ним и не пообщались и не поговорили ни разу. Сам актёр позиционирует себя как открытого и весёлого человека [35]:. Во мне всего по чуть-чуть. Просто устаешь от вечного имиджа очаровательного умника.

С пристальным взглядом и бледным ликом. Эдриен Броуди известен своим серьёзным отношением к работе. Он всецело погружается в роль, и ты чувствуешь, как его энергетика распространяется на тебя и на всю съёмочную группу. Каждый момент он сфокусирован на том, что делает. Относительно своих интересов Броуди признаётся, что увлекается автомобилями [37]. Также он большой поклонник хип-хопа , блюза [4] [38].

Журнал InStyle говорит о Броуди как о человеке, ведущем активный образ жизни [36]. В году он попал в серьёзную аварию на мотоцикле и потратил несколько месяцев на лечение. Однажды я чуть не побывал в коровьей жопе. Как-то раз я мчался по узкой дороге. Впереди ехал тук-тук трехколесный моторикша. Я прижался к обочине, чтобы объехать его и тут вдруг увидел перед собой корову. Она смотрела на меня своим честным коровьим взглядом. Я надавил на тормоз, вылетел из седла, перелетел через руль и головой вперед полетел прямо в коровий зад.

Но корова увернулась, и я упал на асфальт. Помню, я лежал и думал: Эдриен Броуди не стал делать пластическую операцию, посчитав, что новый внешний вид выгодно выделяет его среди других актёров. В интервью, данном Броуди во время посещения Московского кинофестиваля, на вопрос, как он относится к актёрской известности и к своей, в частности, актёр сказал [39]:. Конечно, известность изменяет жизнь к лучшему. Но есть и негатив, связанный с тем, что все мы живём в культуре знаменитостей, в мире глянца, но я, честно говоря, рад тому, что люди узнают меня по моим работам, а не по тому, как часто я мелькаю в светских тусовках.

По словам самого актёра, помимо кино, в обыденной жизни ему важно его личное время-пространство, когда он может брать кратковременные паузы между съёмками, посвящая их чему-то другому [37]. Ещё у Броуди есть собака породы чихуахуа по кличке Чило [4]. По словам самого актёра, его семья имеет корни в Восточной Европе [43]. Во времена начала творческой деятельности Броуди встречался с моделью DJ Скай Неллор, позже, когда пришёл в мир кино, с актрисой Моне Мазур [44].

Они встретились на занятиях у известной преподавательницы языка, куда Броуди пришёл за испанским акцентом, а Патаки за английским произношением [22]. Были помолвлены [48] , но Патаки вышла замуж за австралийского актёра Криса Хемсворта [49]. С года встречается с моделью Ларой Леито. Дружит с актёрами Азией Ардженто и с Бенисио дель Торо. Кинокритик Алексей Дубинский сказал [5]:.

Эта же способность приспосабливаться к предложенному актёрскому материалу позволяет Броуди вытягивать каждую роль, иногда даже драматургически неудачную. Для режиссёров, не всегда способных на большие свершения, он явная находка. Также его не раз сравнивали с Робертом де Ниро за нестандартные актёрские навыки и уникальный внешний вид [4] [50].

Что примечательно, сам Броуди резко отрицательно относится к этим сравнениям [35]:. Мы вообще не похожи, никак. Один из двух самых важных. Критик Фрэд Стэсней так описывает актёрское дарование Эдриена Броуди [36]:. Броуди необычайно одарённый актёр, обладающий невероятной возможностью выдавать все внутренние душевные течения и переживания героя на поверхность, ближе к зрителю…. Журнал Rolling Stone отмечает драматическую направленность актёра [36]:.

Британская газета The Independent отзывается о Броуди следующим образом [36]:. Эдриан Броуди совершено не похож на настоящую голливудскую звезду. Он невероятно высок, долговяз и слегка неуклюж, чёлка постоянно спадает на лицо и глаза, отвлекая внимание собеседника.

Но за этой внешностью летнего паренька, выросшего среди уличных хулиганов Манхэттена, скрывается один из самых зрелых и профессиональных актёров современности. В своей актёрской работе Эдриен Броуди не придерживается каких-либо жанровых рамок и работает в разных амплуа. Алексей Дубинский так характеризует роли Броуди [5]:. Между тем, над ними всеми довлеет вечное непонимание окружающих, их неумение увидеть за странным обликом трепетное, чувствительное нутро.

В поисках ответного чувства герои Броуди нередко совершают нелепые, а порой и опасные поступки. Но даже если однажды кому-то из них повезёт, призрак непохожести всё равно будет довлеть над ними до самого конца.

Сам Эдриен Броуди признаётся, что специально берётся за сложные и противоречивые роли [51]:.